DOI: 10.31860/978-5-918680-445-126-170

М. Э. Баскина (Маликова), А. В. Волков

Аннотация: Публикация материалов из недавно переданного в РО ИРЛИ архива филолога-классика А. Н. Егунова раскрывает драматический конфликт, лежавший в основании работы Егунова в последние годы его жизни в качестве редактора переводов и переводчика для издания «Избранные диалоги» Платона (М., 1965). Егунов участвовал еще в незаконченном собрании творений Платона, выходившем в «Academia» в 1922—1929 гг., после чего Платон 40 лет не появлялся на русском языке — издание 1965 года было первым после этого разрыва. В 1920-е Егунов перевел поздние, «старческие», «Законы» Платона, в предисловии к которым писал с нежностью о диалоге «Федр»: «…там собеседники, разувшись, идут в зной по руслу речки, сладко беседуя; все юно, безоблачно и солнечно <…>» — в 1960-е, сам уже будучи стариком, получил возможность перевести для тома «Избранных диалогов» «юного» «Федра», а также пересмотреть старые переводы диалогов Платона и отредактировать их, сделав внятными для современного отечественного читателя. Однако новая работа обернулась для него большим огорчением: «А когда книга переживет меня? — сокрушенно писал он С. В. Поляковой. — Вечное пятно…» Материалы архива Егунова, а также архива издательства «Художественная литература» в РГАЛИ позволяют увидеть драматический разрыв между соединявшим классическую образованность и мысль о современности подходом к переводу Платона Егунова (его, выходца из эпохи 1920-х годов, не затронули послевоенные погромные филологические кампании, так как он 25 лет был исключен из профессиональной жизни — находился в плену, на принудительных работах, в лагере), и доместицирующей, «оживляющей», вульгаризирующей практикой переводчиков и редакторов нового поколения, — их, по выражению Егунова, «модернизацией в сторону серости». В таком ключе была проведена правка редакторами издания егуновского перевода «Федра» (возражения переводчика практически не были учтены) и такой же характер имел сделанный С. К. Аптом, переводчиком нового поколения, перевод одного из важнейших диалогов Платона, «Пир». Егунов счел перевод Апта абсолютно неприемлемым, однако он, как известно, был опубликован и до сих пор является дефинитивным (с учетом лишь части замечаний Егунова). В приложениях к статье публикуются общие соображения Егунова о переводе «Пира» и его отзывы на старый перевод И. Д. Городецкого и новый С. К. Апта. Вступительная статья к публикации написана М. Э. Баскиной, примечания к публикационным приложениям составлены М. Э. Баскиной и А. В. Волковым.

Ключевые слова: А. Н. Егунов, русские переводы Платона.

Abstract: The publication of materials from Andrey Egunov’s archive recently given over to the Manuscript Division of the Pushkin House reveals the dramatic conflict underlying his work as editor of translations and translator for Plato’s “Selected Dialogues” (Moscow, 1965). As a young man Egunov had participated in the unfinished Plato’s “Collected Works” in the “Academia” publishing house (1922—1929), after which there had been no new relevant Russian editions of Plato for 40 years — the 1965 edition was the first to close the gap. In the 1920s Egunov had translated the late, “senile” “Laws” tenderly referring in his preface to them to “Phaedr us”: “…there the companions are walking about in the heat, their shoes off , along the river bed, sweetly conversing; everything is young, cloudless and sunny…”. In 1960s, himself already an old man, he got a chance to translate the “young” “Phaedr us” and also to review the earlier Russian translations of Plato’s dialogues and to edit them for the use of contemporary Soviet reader. However, this work turned out a great disappointment: “What if the book outlives me? — he wrote disconcertingly to Sofia Polyakova. — An eternal stain…”. Materials from Egunov’s personal archive and from the archive of “Khudozhestvennaya literatura” publishing house (RGALI) allow to see the dramatic rupture between Egunov’s approach to Plato translation that combined fundamental classical education with the acute feeling of modernity (Egunov, having spent 25 years in captivity and labor camp, avoided all the devastating Soviet campaigns and preserved professional ethos of the 1920s) and domesticating, vulgarizing practice of the new generation of post-war translators and editors — their, as Egunov had put it, tendency to “drab modernization”. The editors had introduced uninvited corrections into Egunov’s translation of “Phaedrus”. Similar approach defined the new translation of one of Plato’s key dialogues, “Symposium”, by a translator of the new generation, Solomon Apt. Egunov considered Apt’s version totally unacceptable, however, it was published and is still definitive (with only partial consideration of Egunov’s corrections). We publish Egunov’s general notes to the translation of “Symposium” and his reviews of its old Russian version by Ivan Gorodetsky and the new one by Solomon Apt. The publication is prepared and introduced by Maria Baskina, commentaries are composed by Maria Baskina and Alexander Volkov.

Keywords: Andrey Egunov, Russian translations of Plato.